Кого учить? Чему учить? И учить ли вообще...
Художественный журнал, №50, 2003
В "круглом столе" принимают участие: художник Владимир Куприянов, архитектор Евгений Асс, искусствовед и философ Евгений Барабанов и главный редактор "ХЖ" Виктор Мизиано.
Критика и апология мастерства
Виктор Мизиано: Институт художественного образования сегодня провоцирует множество вопросов. Главный из них – отвечают ли современные художественные школы вызовам времени? Причем я имею в виду не только отечественные институты, модернизация которых по большому счету так и не начиналась, но и западную школу, сложившуюся еще в 70-е годы. Справляются ли современные методы преподавания искусства с размытостью границ художественной практики, с конвульсивной сменой ее технологий и форм? Насколько совместимы современные формы искусства – акции и перформансы, проекты в Интернете и т. п. – с так называемыми пластическими ценностями? Можно ли их привить волне неофитов – авторов без традиционного профессионального образования, которые заполонили сегодня художественную сцену? Или, если сказать иначе, – кого учить? чему учить?
Евгений Асс:...И учить ли вообще? Традиционная функция образования, заложенная в самой этимологии этого слова, предполагает создание некого образа, т. е. известного конечного продукта. Вся система образования построена на представлении о модели выпускника, которому нужно транслировать набор знаний и навыков. В ситуации современного искусства модель выпускника не видна вообще или довольно аморфна. Если перспективы современного искусства связаны с постоянным разрушением наличного опыта, то единственное, чему можно учить, – механизму разрушения, выхода за пределы транслированного. Здесь действительно возникает множество вопросов...
Владимир Куприянов: Я бы несколько скорректировал это соображение. У меня есть опыт преподавания как студентам, уже получившим традиционное художественное образование, так и тем, что "пришли со стороны". Так вот, ситуация полноценного диалога возможна только с людьми, которые имеют художественное образование, некоторый культурный балласт. Не скажу, что они
В "круглом столе" принимают участие: художник Владимир Куприянов, архитектор Евгений Асс, искусствовед и философ Евгений Барабанов и главный редактор "ХЖ" Виктор Мизиано.
Критика и апология мастерства
Виктор Мизиано: Институт художественного образования сегодня провоцирует множество вопросов. Главный из них – отвечают ли современные художественные школы вызовам времени? Причем я имею в виду не только отечественные институты, модернизация которых по большому счету так и не начиналась, но и западную школу, сложившуюся еще в 70-е годы. Справляются ли современные методы преподавания искусства с размытостью границ художественной практики, с конвульсивной сменой ее технологий и форм? Насколько совместимы современные формы искусства – акции и перформансы, проекты в Интернете и т. п. – с так называемыми пластическими ценностями? Можно ли их привить волне неофитов – авторов без традиционного профессионального образования, которые заполонили сегодня художественную сцену? Или, если сказать иначе, – кого учить? чему учить?
Евгений Асс:...И учить ли вообще? Традиционная функция образования, заложенная в самой этимологии этого слова, предполагает создание некого образа, т. е. известного конечного продукта. Вся система образования построена на представлении о модели выпускника, которому нужно транслировать набор знаний и навыков. В ситуации современного искусства модель выпускника не видна вообще или довольно аморфна. Если перспективы современного искусства связаны с постоянным разрушением наличного опыта, то единственное, чему можно учить, – механизму разрушения, выхода за пределы транслированного. Здесь действительно возникает множество вопросов...
Владимир Куприянов: Я бы несколько скорректировал это соображение. У меня есть опыт преподавания как студентам, уже получившим традиционное художественное образование, так и тем, что "пришли со стороны". Так вот, ситуация полноценного диалога возможна только с людьми, которые имеют художественное образование, некоторый культурный балласт. Не скажу, что они
делают лучшие работы; лучший "креатив" выдают подчас активные неофиты. Но ведь с одним человеком на курсе очевидно работать нельзя; любой организм должен содержать еще и мышечную массу, т. е. тех, кто будет просто поддерживать "креативщиков". А потому основу курса должны составлять ученики, уже приобщенные к художественным ценностям.
В. Мизиано: Значит, хотя современная художественная ситуация открыта для совершенно разных практик, некая компонента мастерства, связь с пластическими ценностями в их традиционном понимании – необходима. И наличие в группе людей с художественным образованием, которые могли бы задать...
В. Куприянов:...могли бы задать сложность, в которой существует работа. Активных предложений недостаточно, поскольку доведение работы происходит при соединении с материалом, т. е. не на чистом креативе, и я чувствую необходимость вводить основы композиции даже при небольших пятиразовых курсах. Иначе разговаривать с людьми и выйти на результат просто невозможно.
Е. Асс: Я с этим совершенно согласен, но только приобщение к этим базовым ценностям должно быть не прямолинейным. Могу сказать, что самым мощным образовательным (будем использовать этот термин за неимением лучшего) механизмом оказывается атмосфера мастерской. Традиционные механизмы передачи знания (вроде "я сейчас тебе расскажу, как это делается") не работают, напротив, наиболее продуктивным оказывается сам процесс взаимодействия между мной и студентами, обсуждение проблемы в заданном направлении. В некотором смысле я сам подрываю традиционные механизмы, провоцируя студентов, чтобы каждый следующий ход был вызовом по отношению к предыдущему. Важно создать дискуссионную ситуацию. Вместо прямого транслирования опыта основным инструментом современного художественного образования становится критика. Ситуация, когда я работаю с одними и теми же студентами в течение четырех лет, представляется мне абсолютно абсурдной. Сегодня только фрагментарность, нарочитая рваность информации имеет, как мне кажется, перспективу. Обучение во многих художественных и архитектурных школах мира построено именно на этом – одному профессору могут выделять меньше семестра студийной работы. Эта
В. Мизиано: Значит, хотя современная художественная ситуация открыта для совершенно разных практик, некая компонента мастерства, связь с пластическими ценностями в их традиционном понимании – необходима. И наличие в группе людей с художественным образованием, которые могли бы задать...
В. Куприянов:...могли бы задать сложность, в которой существует работа. Активных предложений недостаточно, поскольку доведение работы происходит при соединении с материалом, т. е. не на чистом креативе, и я чувствую необходимость вводить основы композиции даже при небольших пятиразовых курсах. Иначе разговаривать с людьми и выйти на результат просто невозможно.
Е. Асс: Я с этим совершенно согласен, но только приобщение к этим базовым ценностям должно быть не прямолинейным. Могу сказать, что самым мощным образовательным (будем использовать этот термин за неимением лучшего) механизмом оказывается атмосфера мастерской. Традиционные механизмы передачи знания (вроде "я сейчас тебе расскажу, как это делается") не работают, напротив, наиболее продуктивным оказывается сам процесс взаимодействия между мной и студентами, обсуждение проблемы в заданном направлении. В некотором смысле я сам подрываю традиционные механизмы, провоцируя студентов, чтобы каждый следующий ход был вызовом по отношению к предыдущему. Важно создать дискуссионную ситуацию. Вместо прямого транслирования опыта основным инструментом современного художественного образования становится критика. Ситуация, когда я работаю с одними и теми же студентами в течение четырех лет, представляется мне абсолютно абсурдной. Сегодня только фрагментарность, нарочитая рваность информации имеет, как мне кажется, перспективу. Обучение во многих художественных и архитектурных школах мира построено именно на этом – одному профессору могут выделять меньше семестра студийной работы. Эта